сказать и что возразить, — начинала закипать Вера Михайловна.
Катерина тихо засмеялась и прикрыла по привычке рот рукой, чтобы остановить улыбку и продолжить слушать Едэйне.
***
Самолёт в Москву вылетал после обеда. С утра Катерина ещё повалялась в большой двуспальной кровати гостиничного номера, почитала книгу, сходила на завтрак и через несколько часов смотрела в иллюминатор на тундру, испещрённую мелкими озёрами и речками, когда самолёт набирал высоту.
— Нет, ты всё-таки послушай, — не унималась Вера Михайловна. — Может, эти женщины просто не знают, что можно жить по-другому? В более комфортных условиях.
Катерина улыбнулась.
— Вряд ли. Сейчас интернет есть везде, в том числе и в чуме. Они все видят и знают, просто им так привычно жить, им нравится. В какой-то степени они даже мудрее, чем мы. Живут в согласии с природой, а не в каменных джунглях, и поэтому более чувствительные, может быть, более счастливые.
Вера Михайловна скептически пожала плечами, а ее собеседница надела наушники и спустя двадцать минут задремала.
Москва встречала солнечной погодой. Катерина попрощалась с коллегами и направилась с чемоданом к выходу из аэропорта.
«Возвращение в цивилизацию», — промелькнула у нее мысль. После уединённой тундры и маленького городка Москва шумела, ревела, шипела, мелькала и искрилась.
«Как я отвыкла от этой суеты», — отметила для себя Катерина. — «Надо вызвать такси». Она открыла телефон и увидела сообщение: «Посмотри назад».
Обернулась и увидела, что за ней шёл Егор и улыбался.
— Ты так быстро бежишь с багажом, что я не успел тебя догнать, чтобы помочь.
— Просто я мастер спорта по бегу с чемоданами, — пожала плечами Катерина. — А ты что здесь делаешь? До конца рабочего дня ещё два часа.
— Я же начальник отдела, у меня возникли важные дела вне офиса, — Егор взял ее за руку и широко улыбнулся.
— Нарушитель общественного порядка, — шутливо хмыкнула она.
— Он самый, — улыбнулся Егор. — Давай чемодан, повезу тебя домой. Ты не против, если сначала заедем к Пашке в больницу? Это по пути. Его увезла скорая.
Глава 31. Только балет и опера
Пашку последние несколько лет мучали головные боли. Бывало, лоб и виски распирало и давило по несколько часов, и ничего не помогало. Невозможно было ни работать, ни отдыхать. Сегодня утром он купался в бассейне, и снова накатила мигрень. Решил закончить водные процедуры. Пока ломило в затылке, он не заметил лужицу возле шезлонга, поскользнулся и упал, ударившись о пол спиной и плечом. Участливый сотрудник бассейна вызвал на всякий случай скорую, чтобы Пашку проверили на наличие переломов и вывихов.
— Снимок хороший, у вас просто ушиб, но довольно сильный. Будет большой синяк, — сказал врач, делая отметки в компьютере. — Я вам сейчас пропишу мазь, чтобы он быстрее затянулся. Но как так получилось, что вы упали? Сотрудники бассейна нарушают? Не вытирают воду вокруг ступенек?
— Нет, время от времени меня мучают головные боли. Невозможно ничем заниматься. Когда поднимал халат с лежака, закружилась голова, и я поскользнулся, — ответил Пашка.
— Хм-м… Это, скорее всего, мигрень. Учтите, что она повышает риск появления сердечно-сосудистых заболеваний, ишемии и одного из ее проявлений — инфаркта миокарда. Поэтому вам обязательно нужно пройти обследование. Состояние сердца и сосудов — это не шутки. Сейчас болезни так стремительно молодеют! И конечно, пока никаких экстремальных физических нагрузок, резкой смены климата, водить авто самостоятельно тоже не рекомендую. Когда пройдёте обследование и терапию, тогда с разрешения врача сможете активничать, — сказал терапевт. — А пока, только балет и опера, — пошутил он.
Пашка взял рецепт с мазью и поблагодарил врача.
В холле его уже ждали Катерина и Егор.
— О, Катюха, с приездом! — Пашка подошёл к ней и обнял ее.
— Как ты? Мы за тебя волновались, — ответила она.
— Что сказал врач? — спросил Егор.
— Просто ушиб. Мазь прописал и домой отпустил, — ответил Пашка, умолчав про сильные головные боли.
— Будь осторожнее, ты нам живой нужен, — Егор улыбнулся.
— Может, сходим все вместе поужинать? Обсудим нашу поездку на Камчатку, — предложил Пашка. — Катюха, ты ведь едешь с нами?
— Не знаю, — пожала плечами Катерина. — В качестве кого?
— В качестве моей девушки, конечно, — Егор развел руками. — Ты будешь моей девушкой?
На мгновение в воздухе повисло молчание. Катерина молчала от неожиданности вопроса, а Пашка от неловкости ситуации и интимности момента.
— Я сейчас расплачусь, — картинно запричитал Пашка. — Что за романтичная сцена!
— Да ну тебя! — сказал ему Егор. — Так что? — обратился он к Катерине.
— Буду, — ответила она.
Пашка наигранно прижал руку к сердцу.
— Она сказала «да!», — не унимался он.
— Молодые люди, вы в больнице находитесь. Тише, пожалуйста! — отругала их администратор в регистратуре.
— Упс! Нас обнаружили! — заговорщически прошептал Пашка, — быстро уходим!
Они втроём засмеялись. Павел резко повернулся к двери на выход и налетел на молодого врача. Протоколы проведённых операций полетели в разные стороны.
***
Артём шёл из операционной. Ему нужно было срочно скопировать видеоматериалы из электронного микроскопа для заполнения протоколов. Мало того, что нужно провести операцию, нужно ещё все задокументировать. Когда же это делать, если в течение дня поступило три тяжелых пациента? Он даже не успел перекусить и толком переодеться. Так и шёл — в хирургической шапочке со слониками и натянутой на пол-лица медицинской маске, только нос торчит.
«Сейчас быстро просмотрю видео сегодняшнего дня и заполню документы», — думал Артём. Он не заметил, как высокий парень резко повернулся к входной двери. Наброски протоколов и истории болезней разлетелись и упали на пол коридора.
— Ой, извините, простите, — причитал Пашка. — Я вас не заметил.
Катерина кинулась помогать врачу собирать бумаги.
— Неповоротливый слон, — недовольно хмыкнул Егор.
— Да я не заметил, честно! — оправдывался Пашка.
— Ладно, идём, иначе разнесём тут половину больницы, — сказал холодным, серьезным тоном руководителя Егор. — Извините нас.
Пашка не любил этот тон. Его друг хоть и был ниже ростом, но когда он разговаривал строго, его будто отбрасывало назад, в детство. Ледяные слова будто замораживали сердце, просыпались все детские страхи. Он снова становился беспомощным ребенком и пытался судорожно все исправить, лишь бы с ним прекратили бездушно разговаривать. Эта была одна из причин, почему он так привязался к Егору, было в нем что-то знакомое, пугающее и родное; черствый, грубый выговор напоминал отца.
— Ничего страшного, мы уже все собрали, — голос врача был уставшим; Артем пошёл дальше с небрежно собранной кипой бумаг, с листами верх тормашками.
Он зашёл в ординаторскую и решил немного прийти в себя после тяжелого рабочего дня. Посмотрел на часы — можно, конечно, идти домой, отдыхать, но лучше завершить рабочие дела, чтобы они не напоминали
